ножи игры песты

2017-10-23 09:42




- Когда мой Сёма играет на скрипке, я всегда плачу. - Аналогичная история. Правда, мой Боря играет на бирже, но тоже одни слезы.


И скучно и грустно и некому в морду дать.....






Лоснится летняя луна, ложбиной Ландшафт лугов лежит, лаванды лира. Ласкают лилий лепестки ладонь любимой, Лимонный луч лик лижет... Лень...Либидо!.. Любовник ласковый любезно льет Любимой ласточке лавиной лаву: "Люблю, лелею...", ланью льнет, Лохматый локон лег лукаво. Ликера литр, лоскут лиловый - ложе. Лобзаться лезет ловелас, лисою льстит, Ломает лихо лямку лифа лежа Любодеянье лапой ловит, лебезит. Ледышка, ладная лебедушка, легонько Лазутчика лишает лакомства ларца. Ломаться любо, ложью лечит лоно ловко. Лесбийская любовь любимей леденца. Лучится лупоглазая луна, льет ливень, Лужайка луж... Лукавица лежит... Лягушки лыбятся, линялый лес лениво Листвою лепит лоб... Лимит.


Челюсти. I С зубами у нас, как правило, связаны не самые приятные воспоминания. Оно и понятно. Воспоминания о них к нам приходят только тогда, когда они начинают болеть по-настоящему, и зубная боль не дает нам покоя ни днем, ни ночью. В остальное же время они для нас являются скорее объектом гигиены, чем жизненно важными образованиями. Есть, однако, люди, для которых зубы – зона постоянного внимания и беспокойства. Это вовсе не звезды кино и шоу, для которых идеальные зубы и сияющая улыбка являются визитной карточкой, ради которой они готовы на любые жертвы и траты. Это, прежде всего, простые люди, которые по тем или иным причинам лишились своих зубов и вынужденно пользуются зубными протезами. Именно для таких людей их протезы, в простонародье, челюсти являются предметом постоянных забот, неудобств, переживаний, смешных и одновременно неприятных историй. Несколько таких историй произошли с людьми, которых я хорошо знаю или с которыми близко знакомы мои друзья. Первая история, о которой я хочу рассказать, произошла в семидесятые годы прошлого века в одном из портов Италии, куда под загрузку зашло советское транспортное судно. Капитаном на этом судне был шестидесятилетний морской волк – Сергей Иванович К., испытавший в своей жизни немало передряг и лишений. В 36 году, его, тогда молодого морского офицера, осудили по трем частям 58 статьи УК на 10 лет лагерей плюс 10 лет поражения в правах и пустили по этапам и зонам нашей необъятной Родины. Крепкое здоровье и жизненный оптимизм, которыми одарили его в избытке родители, помогли Сергею Ивановичу выжить в нечеловеческих условиях Воркуты и Колымы и в мае 53 года выйти на свободу практически без зубов, но с твердой уверенностью в том, что настоящая жизнь впереди. Страна, в которой после семнадцатилетнего перерыва вновь оказался Сергей Иванович, залечивала жестокие раны, оставленные Великой Отечественной Войной. Не хватало всего: хлеба, мяса, одежды, обуви, дерева, металла, денег. Но больше всего не хватало квалифицированных и грамотных людей, которые как воздух нужны были, чтобы поднимать разрушенное войной народное хозяйство и налаживать нормальную жизнь. Видимо по этой причине, бывший зек – Сергей Иванович получил работу по своей институтской специальности и стал ходить в море, сначала рядовым специалистом, а затем в должности капитана большого транспортника. Долгие годы заключений не только закалили характер Сергея Ивановича, но и научили дорожить людьми, вынужденных жить и работать в условиях ограниченной свободы. Поэтому на своем судне Сергей Иванович старался культивировать атмосферу товарищества, основанную на взаимоуважении, правовом равенстве, профессионализме и чувстве ответственности. Членам команды такой подход был по душе и «старики», не один год ходившие с ним в море, относились к капитану как своему второму отцу. Это небольшое отступление от основной темы рассказа понадобилось, чтобы читатель мог лучше понять психологию ситуации, которая сложилась однажды утром на советском транспортнике, стоящем в итальянском порту под погрузкой оливкового масла. Предшествующим вечером Сергей Иванович принимал у себя в гостях делегацию итальянских коммунистов. В те годы такие встречи посланцев страны Советов с представителями братских компартий были обыденным явлением. Как правило, они проходили по одному сценарию. Вначале происходил обмен информацией о положении дел в странах и в партиях, затем шла дискуссия о будущем мировой социалистической системы и коммунистического движения и, наконец, устраивался дружеский ужин в каюте капитана. Первые два вопроса описываемой встречи прошли строго по регламенту. Дружеский же ужин идейных соратников затянулся до поздней ночи и сопровождался обильным возлиянием русской водки и итальянской граппы. Тосты «За победу коммунизма» и «За мировой пролетариат» звучали на русском и итальянском языках так часто, что участники встречи крепко накачались, и Сергею Ивановичу пришлось призвать на помощь матросов, чтобы спустить итальянских коммарадос на берег и рассадить их по машинам. Сам он тоже чувствовал себя не лучшим образом, хотя российская закалка позволяла ему уверено держаться на ногах и давать необходимые распоряжения по эвакуации итальянских товарищей. По настоящему степень своего опьянения Сергей Иванович почувствовал только утром, когда по давней привычке проснулся рано и встал на ноги. Палуба судна под ним ходила, нутро мутило как при настоящей морской болезни, голова была тяжелой и недееспособной, а обезвоженный спиртным организм настоятельно требовал влаги, чтобы утолить непривычную жажду и разжижить спиртной концентрат, в который превратилась кровь. Рассеянным взглядом Сергей Иванович осмотрел большой стол, на котором стояла неубранная с ночи посуда, подошел к нему и взял в руку первый попавшийся стакан, наполненный до краев какой-то мутной смесью. С этим стаканом он направился к открытому окну каюты и привычным движением руки выплеснул его содержимое за борт. Когда струя мутной жидкости по параболической дуге устремилась вниз, он заметил, как вместе с ней в море нырнуло нечто розового цвета. Не придав этому никакого значения, Сергей Александрович, вернулся к столу, нашел там бутылку с минералкой и залпом выпил два стакана воды. Легче не стало, хотя язык уже мог проворачиваться во рту. Сделав десяток легких гимнастических упражнений, Сергей Иванович пошел в ванную комнату, принял холодный душ, побрился и посвежевший, облачился в капитанскую униформу. Осталось проделать последнюю процедуру утреннего марафета - вставить зубные протезы на место. Обычно на ночь он вынимал их изо рта и помещал в стакан, который стоял на тумбочке возле кровати. На этот раз на нужном месте ни стакана, ни протезов не оказалось. Он поочередно осмотрел все комнаты своей капитанской каюты, особенно внимательно столы и тумбочки, но нигде свои «челюсти» не обнаружил. Их не было ни на столах, ни под сто-лами, ни под стульями, ни под кроватью, ни под диваном. Их вообще не было в капитанской каюте. По мере того, как надежда найти протезы улетучивалась, страх оказаться в роли беззубого капитана становился все сильнее и сильнее. Этот страх и отрезвил Сергей Ивановича. Протрезвевший ум быстро восстановил в памяти сценку со стаканом, и Сергей Ивановичу стало ясно, что розоватое нечто, выплеснутое им вместе с мутной смесью из стакана, было ничем иным как его протезами. От осознания этого Сергея Ивановича бросило в озноб. Да и было отчего. Ему предстояло еще больше месяца провести в море, сделать новый заход в иностранный порт под погрузку и все время общаться посредством своего беззубого рта с разными людьми: лоцманами, представителями портовых служб и фирм, членами своей команды. То, что зубы нужны были еще и для еды, капитана в тот момент заботило меньше всего. Минут десять Сергей Иванович лихорадочно перебирал в уме различные варианты решения возникшей проблемы. Срочно вызвал к себе для усиления мозгового штурма первого помощника. Тот, собственно, и подсказал решение: обратиться к итальянскому дантисту. Судну предстояло стоять в порту еще несколько дней, и за это время вполне можно было успеть сделать новые протезы. Сергей Иванович принял идею, созвонился с переводчиком и вместе с ним выехал на поиски нужного дантиста. Нашли его они достаточно быстро. Разговор с дантистом вначале обрадовал. - Никаких проблем, синьоры, я сделаю прекрасные протезы из самых современных материалов за два дня.- Но затем он озвучил цифру, которая повергла Сергея Ивановича в глубокую печаль. Стоимость своей работы синьор протезист оценил в сумму равную всей наличной валюты, которая была в распоряжении капитана и предназначалась для выдачи членам команды при выходе их на берег, а также представительских расходов самого капитана. Когда Сергей Иванович попытался сбить стоимость работ, синьор протезист жестко дал понять, что торг не уместен. Поблагодарив итальянца и сказав ему, что он, возможно, приедет через пару часов для оформления заказа, Сергей Иванович отправился к себе на судно. Решение задачи возникло у него в голове, когда он возвращался на транспортник. Приехав на корабль, Сергей Иванович сразу же объявил полундру и, когда весь экипаж выстроился на палубе, обратился к ним с такими словами. - Сынки, я всегда говорил вам, что вы не должны смотреть в рот своему начальству. Сейчас я хочу отступить от своих слов и попрошу вас посмотреть мне в рот. Что вы там видите? Сергей Иванович широко раскрыл свой рот, и члены экипажа увидели беззубый зев капитана. Последовала недолгая пауза, которую прервал голос штурмана, ошарашенного увиденным не меньше других членов команды. - Сергей Иванович, у вас нет зубов!? - Да, сынки, у меня нет зубов. Сегодня утром я случайно отправил их за борт ловить рыбу. И они, окаянные, не хотят возвращаться на место. Видно, им приглянулась хваленая западная свобода. Раздался веселый смех, и лица многих членов команды оживились. Почувствовав разрядку среди подчиненных, Сергей Иванович продолжил. - Сынки, я обратился сегодня к итальянскому дантисту с просьбой сделать мне протезы за пару дней. Он согласился выполнить заказ, но потребовал оплату, равную всей валюте, которая имеется у меня в распоряжении. Это, прежде всего, ваши береговые деньги. У меня к вам большая просьба: разрешите мне оплатить работу дантиста из этих средств. По приходу домой я сполна рассчитаюсь с вами. Выручите вашего капитана. Не дайте испытать позор при общении с иностранцами. Сергей Иванович предполагал, что после его обращения среди членов экипажа может возникнуть дискуссия по поводу его просьбы, хотя был уверен в том, что большинство поддержит ее. Однако то, что произошло на самом деле, до глубины души растрогало его. Не сговариваясь и не дискутируя, все члены экипажа в один голос решили отдать ему свои береговые на изготовление зубных протезов. Общее мнение экипажа эмоционально выразил молодой механик Владимир, лишь второй раз вышедший вместе с капитаном в море: - Отец, о чем вы просите!? Делайте, так как считаете нужным. Мы обойдемся без мохера, колготок, грюндигов, джинсов и жвачки. А вам зубы нужны! С трудом сдерживая слезы, Сергей Иванович, подошел к своим сынкам, по-отцовски обнял каждого и сказал им простое, но много значащее слово - спасибо. Через два дня импортные протезы были готовы, и Сергей Иванович, не стесняясь своей беззубости, мог говорить и улыбаться во весь рот. Он мог улыбаться как голливудский актер, но не делал этого - жизнь не приучила его к улыбкам. Вечером того же дня Сергей Иванович накрыл праздничный стол для своего экипажа, и его сынки впервые узнали, как их капитан лишился своих зубов.